Я теперь стал верить, ну, не в Бога. Я так переделаться быстро не могу. А в то, что выше закона может быть любовь. Выше прав – милость. Выше справедливости может быть прощение. И мне кажется, что этой формулы достаточно, чтобы не опускаться ниже человеческого уровня. И не обязательно давить машиной собак, отказываться от детей в родильном доме, не помогать родителям, жить, забыв, что нас призвали великие предки: не убей, не укради. Нам это потихоньку стало казаться лицемерным, не серьезным. Потому что свобода. А свобода – это значит, делай, что хочешь, и живи, как хочешь. И тем, кто так хочет жить, не хочется задумываться, что это свобода, оторванная от интеллигентности, здравого смысла, от доброго сердца.