Из всех скотов мне по́ сердцу верблюд Передохнёт — и снова в путь, навьючась. В его горбах угрюмая живучесть, Века́ неволи в них её вольют. Он тащит груз, а сам грустит по сини Он от любовной ярости вопит, Его терпенье пестуют пустыни. Я весь в него — от песен до копыт. <...> Мне, как ему, мой Бог не потакал. Я тот же корм перетираю мудро, И весь я есть моргающая морда, Да жаркий горб, да ноги ходока.
— Борис Алексеевич Чичибабин