И Левин увидал ещё новую черту в этой так необыкновенно понравившейся ему женщине. Кроме ума, грации, красоты, в ней была правдивость. Она от него не хотела скрывать всей тяжести своего положения.
И Левин увидал ещё новую черту в этой так необыкновенно понравившейся ему женщине. Кроме ума, грации, красоты, в ней была правдивость. Она от него не хотела скрывать всей тяжести своего положения.
Говорят, что европейская цивилизация упразднила рабство. Это заблуждение. Оно всё ещё существует, но теперь его тяжесть падает только на женщину, имя его — проституция. Его тяжесть падает на женщину, то есть на грацию, на слабость, на красоту, на материнство. Это позор для мужчины, и при этом величайший позор…
Беспечность. Однажды мне предложили выпить. Мне понравилось. И я выпил ещё. Чтобы держать стакан, хватает и одной руки. Вот я и начал курить, чтобы вторая не простаивала. Через какое то время я перепробовал все возможные напитки, кроме крови, все разновидности секса, кроме бездарного и все разновидности правонарушений, кроме насильственной революции. Каждый шаг был мне приятен. Каждый новый жизненный опыт наполнял меня презрением к тем, у кого не хватило на него смелости.