Меня влечёт к большим щедрым движениям, к такому танцу, который требует свободного пространства. В этом отличие моего стиля танца от стиля большинства танцовщиков. Я думаю, что дело здесь не в системе обучения, а в темпераменте, в личном отношении к танцу. Многие танцовщики стараются созерцать себя в танце, в то время, как я стараюсь отдать себя всего зрителю, наполнить полной мерой внешнюю форму балета внутренней жизнью и чувством. Этот танец противоположен тому роду танца самовлюблённого артиста, который допускает созерцание ног, рук и пальцев.
— Рудольф Хаметович Нуреев
