Когда ничто на нечто претендует, душа моя смущенная бунтует и выразить протест свой норовит. Цензуры нет, но цензоры остались, они искать крамолу не устали у всех, кто мало-мальски даровит. Рождённые в эпоху обезлички, они стучат, скорее, по-привычке,- я узнаю их хищный, цепкий взгляд. Снабжённые копытами, рогами, они нас выставляют дураками, но как всегда, прозрачен их наряд.