Порой для счастья мне не хватает одного тебя, твоей такой нахальной улыбки, такого «заразительного» смеха, небесных глаз, мягкого, словно облака, голоса, прерывистых звуков, сладкого дыхания, немого шепота, пустой, как моя душа, тишины.

Лежа на спине, я смотрю вверх на небо. Лежа на животе, облака смотрят вниз прямо на меня.

Мне приятно владеть тобой (как и прежде, неспешно, с ритуальной изысканностью), бережно гнуть твои камышовые руки, приноравливаясь к блаженству трепещущего тела, распахнутых глаз, пока наконец ты не затихаешь в плавных муаровых ритмах, пузырьками со дна ко мне поднимаясь, я с нежностью запускаю пальцы в твои распавшиеся по подушке волосы, с удивлением вижу, как в зеленом полумраке к тебе струится моя рука, и я уже знаю, что тебя только что извлекли из воды, конечно же, слишком поздно, и ты лежишь теперь на каменной набережной, в обрамленье туфель и криков, лежишь лицом кверху, нагая, и влажны твои волосы, и распахнуты твои глаза.

Надежда и терпение… две самые мягкие подушки, на которые мы можем в лишениях преклонить голову.