В годы юные, помнится, было мне жаль, Что в стихе моем скорбь и печаль не звучали. Затворялся я в башне, Чтоб вызвать печаль, Я на башню всходил, Чтобы петь о печали. А теперь, Чашу горечи выпив до дна, Рассказать я о скорби хочу И... молчу.