Размышляя, как жить со своей новой свободой, я не мог придать мыслям форму, и при этом понимал сейчас, что мне блеклость не по душе, яркость бросается в глаза... А ничего «среднего» просто не бывает.
Размышляя, как жить со своей новой свободой, я не мог придать мыслям форму, и при этом понимал сейчас, что мне блеклость не по душе, яркость бросается в глаза... А ничего «среднего» просто не бывает.
Я превращу среднего человека в среднего танцора, при условии что у него есть определенные данные. Я научу его, как двигать руками и ногами, как поворачивать голову. Я придам ему устойчивость, яркость и скорость; но я не могу наделить его теми огнем и пониманием, теми изяществом и выразительностью, которые и есть душа настоящей пантомимы.