На грани ума и безумия цветёт пирамидкой каштан, и Хлебников цифрами думает, и звук ворошит Мандельштам. Им тесно в убогой причинности. Под пыткой впадающий в бред язык, в безнадёжной повинности, сдаёт свой последний секрет. Древесно-густой, поэтический их голос сливается в гам. И Пушкин разумно-этический смеётся их птичьим слогам.

Пушкин. Тютчев. Некрасов. Блок. Ахматова. Мандельштам… Это всё — псевдонимы. Автор — Петербург.

— Лидия Чуковская

Я бы хотел жить в России, в которой Пушкин и Мандельштам доживают до восьмидесяти, а Бродский и Набоков не должны уезжать в Америку.

— Владимир Мирзоев

Скоро добрались и до птичьего двора. Батюшки! Что тут был за шум и гам! Две семьи дрались из-за одной угриной головки, и в конце концов она досталась кошке.

— Ганс Кристиан Андерсен

Как будто я не Бродский, как будто я не Пушкин, как будто я не Мандельштам, как будто я не тут, не там, как будто не было меня на свете никогда, ни дня.