В петербургское утро, гнилое, сырое и туманное, дикая мечта какого-нибудь пушкинского Германна из «Пиковой дамы» (колоссальное лицо, необычайный, совершенно петербургский тип, — тип из петербургского периода!) — мне кажется, должна еще более укрепиться.

Опа, Фантом! Прячьте терразин!

Берегись, ты можешь стать фантом в чужой лотерее!

— Управляющий утверждает, что фантом в номере создает... — Я не говорил слово «фантом». — О, извините. А «призрак», «видение»? — Нет, вы не оценили. В этом номере нечто иное. — И что это? — У нас там чистое зло.