На честность обижаются, а лицемерие воспринимают всерьез. Свою глупость ценят за легкость мысли, а сказанное великими мыслителями прежде считают личным себе же оскорблением.
На честность обижаются, а лицемерие воспринимают всерьез. Свою глупость ценят за легкость мысли, а сказанное великими мыслителями прежде считают личным себе же оскорблением.
Никто не может быть великим мыслителем, если он, как мыслитель, не ставит себе прежде всего в обязанность следовать своему разуму, к каким бы выводам он его ни привёл.