Мужчина, допускающий, чтобы им помыкала женщина, — не мужчина и не женщина, а просто ничто.

... Мной помыкали, мне не хватало воздуха, мама и папа уничтожали меня как личность...

Всё ради того, чтобы погнаться за мужчиной, которого я даже не понимаю. Мужчину, который мне, может быть, даже не нравится. Ох, женщина, ты ведь уже взрослая, подумай головой…

Я понял, что должен выражаться еще откровеннее. — Я никогда не смогу на тебе жениться, Оликея. Ты не сможешь стать моей… — Я попытался вспомнить спекское слово и понял, что мне оно неизвестно. Тогда я воспользовался гернийским: — Женой. Ты никогда не станешь моей женой. Она облокотилась мне на грудь и сверху вниз заглянула мне в лицо. — Что это такое? Жена? Я печально улыбнулся. — Жена — это женщина, которая будет жить со мной до конца моей жизни. Женщина, которая разделит со мной дом и судьбу. Женщина, которая родит моих детей. — О, я рожу моих детей, — спокойно заверила меня Оликея и снова улеглась рядом со мной. — Надеюсь, девочку. Но мне не нравится твой дом в пустых землях. Ты можешь оставить его себе. Что до судьбы, то у меня есть своя судьба, так что твоя мне не нужна. Ее ты тоже можешь оставить себе.