Чтобы остаться собой, надо стать бабочкой, — говорила гусеница.

Тоня, этот старинный товарищ, эта понятная, не требующая объяснений очевидность, оказалась самым недосягаемым и сложным из всего, что мог себе представить Юра, оказалась женщиной.

— Что же тебя в ней привлекало? Михал Иваныч надолго задумался. — Спала аккуратно, — выговорил он, — тихо, как гусеница...

— Ефрейтор Святкин, почему вы здесь? А бой? — Какой бой? — Как, какой бой? Я же сказал, что танки справа! Там же атака, там же ваши товарищи гибнут, а вы... — Ах, танки. Это те, что справа? — Ну, да. — Так те танки, про которые вы рассказывали, товарищ младший лейтенант, я отбил. — Как отбили? — Отважно.