— Ну а что же... ты расскажешь там? Ты расскажешь им всё? О себе ты расскажешь тоже? Думаешь, станет легче у тебя на душе? — Мне уже никогда не станет легче. — Тогда зачем? Слушай, Джек. Мы с тобой, вспомни. Мы работали своим методом. Ты ничего не имел против того, как мы раскрывали трудные дела. ты не испытывал никаких угрызений. Послушай меня, ладно? Послушай. Учти следующее: что бы ты ни собирался там рассказать, этого не случится. У тебя... у тебя ничего не получится. — Думаешь, у тебя получится, Фрэнк? Убить меня здесь, и чтобы никто не узнал? Так же, как ты убрал беднягу Линя, да? Чтобы он не заговорил. — Он был глупым старикашкой, не желавшим молчать. Да, конечно, я засунул ствол пистолета ему в рот и он сразу сдох от инфаркта. Ну и что? — Ну и что!? — Ну, а если бы не инфаркт, и он бы не умер. Ведь тогда же ты бы сам наверняка поздравил меня с успехом. Лес рубят — щепки летят. Без этого не бывает в нашей работе. — Он ещё дышал, а ты стирал отпечатки пальцев в его комнате. — Из-за него бы все дело развалилось. — Он был ни в чем не виноват. — Нам пришлось бы из-за старика это дело закрыть. — Он был чьим-то мужем. — Из-за него бы развалилось всё дело. — И ещё чьим-то отцом. — Из-за него развалилось бы всё дело! Мы не могли поступить иначе! — Да ведь он только хотел сказать правду! — Правда — это глупость!