Как и всякий преданный предатель, он был потрясен грубостью того, как его предали. Он не мог понять, что грубость всякого предательства ощущает только сам преданный, а предатель его не может ощутить, во всяком случае с такой силой. Поэтому любой преданный предатель, вспоминая свои ощущения, когда он предавал, и сравнивая их со своими ощущениями, когда он предан, с полной искренностью думает: все-таки у меня это было не так низко.

Утомленная после работы, Лишь за окнами стало темно, С выраженьем тяжелой заботы Ты пришла почему-то в кино.

Ведь были же дни, когда я мог умереть легко, Так низко смертная тьма тогда надо мною висла... Я мог бы так и не знать, что жизнь не имеет смысла. Были же дни, когда я мог умереть легко.

Делом всей моей жизни стало познание человеческой натуры. Я знаю тебя, Джонсон. Ты бы мог предать меня, но ты не способен предать мои пьесы.