И вот пишу в финале строчки эти эпилога, Пока поэта голос мой ещё не онемел: В душе ютились образ Дьявола и образ Бога, Один как сажа чёрен был, другой был бел как мел.
И вот пишу в финале строчки эти эпилога, Пока поэта голос мой ещё не онемел: В душе ютились образ Дьявола и образ Бога, Один как сажа чёрен был, другой был бел как мел.
Судно плыло в тумане. Туман был бел. В свою очередь, бывшее также белым судно (см. закон вытесненья тел) в молоко угодившим казалось мелом, и единственной чёрною вещью был кофе, пока я пил.