— Занавес поднят, пора меня объявлять! На сцене — мошенник! — Прекратите, мошенник бы такое не провернул. У вас огромный дар. — Значит, я и вас провёл, Глинда. — Вы лишь самого себя обманываете.

Тьма, Мрак. Легкий шорох шагов. Друг, Враг. Время закрыло засов В Блик, в Свет. Радости больше нет. Есть Миг, Длинною в тысячу лет. Есть Мир, Который устал от оков. Есть Пир, Не слышащих нас Богов.

Такое чувство, будто я нахожусь в другом времени и месте. Чувство, похожее на то, когда я впервые влюбился в танец. Сцена — это мой мир, способный исцелить меня.

Время от времени, — писал я, — забавно просто закрыть глаза и посреди этой темноты шепнуть самому себе: я — волшебник, и когда я открою глаза, то увижу мир, творцом которого являюсь я и только я. Затем медленно, словно занавес на сцене, приподнимаются веки. И глядите, без сомнений, вот он, мой мир, точно такой, каким я построил его.