Готовясь к очередной кровавой бойне, люди особенно громко и красноречиво витийствуют во славу мира.

Вместо года прошло несколько лет. Вместо гвоздей, как по маслу входят сверла. Ты оденешь свой шлем и бронежилет, Но я умней. Я буду целиться в горло.

Где ныне конь и конный? Где рог его громкозвучащий? Где шлем и кольчуга, где лик его горделивый? Где сладкозвучная арфа и костер, высоко горящий? Где весна и зрелое лето, и золотистая нива? Отгремели горной грозою, отшумели степными ветрами, Сгинули дни былые в закатной тени за холмами. С огнем отплясала радость, и с дымом умчалось горе, И невозвратное Время не вернется к нам из-за Моря...

– В целом, – говорил Морковин, – происходит это примерно так. Человек берет кредит. На этот кредит он снимает офис, покупает джип «Чероки» и восемь ящиков «Смирновской». Когда «Смирновская» кончается, выясняется, что джип разбит, офис заблеван, а кредит надо отдавать. Тогда берется второй кредит – в три раза больше первого. Из него гасится первый кредит, покупается джип «Гранд Чероки» и шестнадцать ящиков «Абсолюта». Когда «Абсолют»… — Я понял, — перебил Татарский.