Не доброта, а гордость побуждает нас читать наставления людям, совершившим проступки; мы укоряем их не столько для того, чтобы исправить, сколько для того, чтобы убедить в нашей собственной непогрешимости.

Сочувствие врагам, попавшим в беду, чаще всего бывает вызвано не столько добротой, сколько гордостью: мы соболезнуем им для того, чтобы они поняли наше превосходство над ними.

У нас столько религий, сколько нам требуется для того, чтобы ненавидеть друг друга.

И Бог подает случай проверить, смирение или гордость заняли сердце человека. Например, когда нас кто-то оскорбляет, укоряет, причиняет досаду. Старец прямо указывает, что не сами собой это делают люди, но Бог попускает им. Для чего? Для того чтобы мы опытно убедились, чего в нас больше. И с одной стороны, учились отгонять гордость, то есть не впадать в злобу и раздражение на наших обидчиков и не быть слепыми в отношении наших собственных грехов, а с другой – прилежно учились приобретать смирение, то есть терпеливо сносить обиды, сглаживать конфликты и не полагать других более грешными, чем мы сами. Этим объясняется на первый взгляд странная мысль старцев, что оскорбления и укоризну надо воспринимать с благодарностью. Просто старцы указывают, что оскорбляющие и укоряющие нас люди являются орудиями Бога, посредством которых Он учит нас жить так, как подобает человеку. Поэтому в таких случаях надо благодарить Бога за науку, а людей – за то, что послужили Богу в деле нашего обучения и воспитания.

Наше мнение об окружающих нас людях не столько позволяют судить о них, сколько о нас.