Возможность измены всегда существует там, где присягают на верность.

— Ты можешь доверять Джейме Ланнистеру? — Он близнец моей жены, присягал на верность братству Королевской гвардии, его жизнь, состояние и честь связаны с моими. — Также, как они были связаны с Эйерисом Таргариеном, — заметил Нед. — Почему я должен не доверять ему? Джейме выполнял все мои поручения. Меч его помог мне завоевать этот трон. Меч его помог поколебать тот престол, на котором ты теперь сидишь, подумал Нед, не позволив себе произнести эти слова. — Он поклялся отдать за своего короля собственную жизнь. А потом перерубил ему горло мечом.

— Это моя война, эльдар, — сказал он хрипло. — Нельзя эльфийскому королю рисковать собой ради эдайн. — Может быть, эльфийский король сам решит, что ему делать? — ледяным голосом спросил Финрод. Берен понял, что сдерзил, но назад осаживать уже не собирался. Уж лучше оскорбить короля, чем послужить причиной его гибели.

И вот тут Нарготронд ужаснулся себе, вспомнив, что безумный смертный, ради которого король оставил свой город, сдержал слово; а народ Нарготронда, некогда клявшийся королю на верность — нет. Король же сейчас томился в темнице некогда выстроенного им замка, и некому было прийти на подмогу. Феаноринги, так много говорившие о безопасности Нарготронда, покрыли город позором и умчались искать эльфийскую деву, с которой намеревались обойтись, как с норовистой кобылой — успокоить чарами и свести с кем хотят. Для Финрода, приютившего их после разгрома в Браголлах, они не хотели шевельнуть и пальцем.