Смерть станет родительским кровом, Где путника ждут за столом, Утешат приветливым словом, Согреют сердечным теплом. Войдёт он в просторные сени, В покой, где светильник горит, Уткнётся родимой в колени, Заплачет от счастья навзрыд... Жизнь станет бедой подростковой В навек уязвленной душе, Пустынею солончаковой, - И, в сущности, стала уже.