И я говорил тем, кто тише воды: зачем вы не слышите голос беды? И я говорил тем, кто ниже травы: как знать вам цвет глаз, не подняв головы? И я говорил в рот набравшим камней: сказавший — не страшен, молчащий страшней. У мирного времени свой обмолот. Но годы войны, словно паковый лёд, сдвигая границы, держали меня. И слёзы катились по морде коня. И чайки клевали глаза мертвецов. А голубь порвался с почтовым кольцом. А я всё сдавал и сдавал города, и в них оставалась душа навсегда. И не хоронил — зарывал, зарывал... Как будто за всех уже отгоревал. И чем, уходящим, нам было тесней, тем красные маки красней и красней.