Я был в оперетке, видел в итальянском переводе «Преступление и наказание» Достоевского, вспоминал наших актёров, наших великих, образованных актёров и находил, что в игре их нет даже лимонада. Насколько человечны на сцене здешние актёры и актрисы, настолько наши свиньи.
Он как-то похвалил мой итальянский язык, и мы с ним подолгу разговаривали по-итальянски. Я сказал, что итальянский язык кажется мне слишком легким для того, чтобы серьезно им заинтересоваться. Все кажется в нем так легко. «О да, — сказал майор. — Но почему же вы не обращаете внимания на грамматику?» И мы обратили внимание на грамматику, и скоро итальянский язык оказался таким трудным, что я боялся слово сказать, пока правила грамматики не улягутся у меня в голове.
