Я шел вослед своей судьбе, куда она вела. Я ждал, пока начнется жизнь, а это жизнь была.

Мы начинаем углубляться, только попав на мель.

В Лондоне одеваются лучше, чем в Лос-Анджелесе, а в Париже – лучше, чем в Лондоне. Но веселятся лучше всех все-таки русские.

Когда мужа застрелили, он упал, я поняла, что меня ждет всё то же самое, у меня было столько ярости. Столько ненависти! Но не к режиму. Не к Гитлеру. Вообще. На себя скорее. За то, что я столько ждала, ждала, ждала, когда начнется жизнь, она так и не началась, а вот теперь уже всё.