В тотальной войне совершенно невозможно провести точную разграничительную линию между военными и невоенными проблемами.

Государство — это искусственное политическое, экономическое, а иногда и военное устройство, никак не связанное с понятием человечества и не имеющее к нему никакого отношения.

Когда мы рванули к Европе, мы, конечно же, хотели стать частью её политической и военной системы. Недальновидность и жадность — я не могу и не хочу искать другую формулировку причин того, что западные коллеги это стремление отвергли. Это была трагическая ошибка для всех, особенно для Европы. Там не увидели надвигающегося будущего — уже наступало коренное изменение соотношения сил в мире. Была почти неизбежной дальнейшая потеря Западом военного превосходства — фундамента с XVI века его гегемонии в политической, экономической и культурной сферах. У Европы была фантастическая возможность укрепить свою безопасность и мировые позиции. <...> Теперь Россия в военно-политическом отношении — важнейшая часть не-Запада. И этим добивает его военное превосходство.

Начиная с XIV в. постепенно формируется новая, не связанная с другими науками, чисто экономическая концепция — меркантилизм (от итальянского слова «меркантэ — купец). Основной задачей, которую ставили перед собой авторы экономических трактатов эпохи меркантилизма, является поиск средств обогащения нации. Все проблемы рассматриваются на макроуровне. В рамках меркантилизма появляется новое название экономической науки — «политическая экономия». Это название предполагает исследование экономических вопросов на уровне страны (полиса).