Дружина, высыпавшая на пристань, и слобожане кричали Вадиму вслед, осыпали бранью. Яркие желтки от раскоканных яиц поползли по мачте и бортам, застучали камни по палубе. — На весла! Вадим рулил, Ардагаст с Прогостом гребли, вдвоем толкая тяжелую лодью, уводя ее к Ильмень-озеру. Течение Олкоги здесь почти не ощущалось, потому им и удалась гребля на пару. Разошлись берега, открылся синий простор, и только теперь Вадим оглянулся. Острое сожаление пробрало его. «Господи, — подумал Вадим, — зачем я сотворил сие?!» Но небо молчало.

– Вадим! Не валяй дурака! Одно дело – работать на людей… другое дело – на монстров… – А ты, оказывается, шовинистка, – грустно сказал тот, кого Инна называла Вадимом.

Не князь дружину кормит, а дружина князя.

— Такой невероятный город! Вадя, ты знаешь там такие люди…они ходят по Парижу и просто улыбаются. Просто! Тебе, необходимо там побывать! А! Вадя! Самое главное! Я познакомилась, с самим Лагерфельдом! Ты, понимаешь? С самим Лагерфельдом! Ну, что ты ну, ну! (замечает царапину) Где, ты долбанулся? Ой, ты знаешь, там такой невероятный…я даже растерялась! Ой, Вадя, я теперь привезла столько моделей для нашего ателье! А! Вадя! Я привезла тебе сумасшедший костюм! Но, самое главное! Щас, спокойно! Сядь, а то ты упадаешь! (достает тест) Вот…(дает Вадиму тест) — Фрид. — М? — Тут, такое дело… — Чего? — Нет, больше нашего ателье… — Чего?

Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, Чтоб посмотреть, не оглянулся ли я.