— Многие бы хотели оказаться на моём месте... — Многие бы хотели... Иметь свой бизнес в Азии, свой заводик с послушными китайцами — да. Домик у моря — да. Девятнадцатилетнюю любовницу-китаянку, с которой можно сношаться целый день — да. Возможность трахать других баб тоннами — да, многие. Играть на саксофоне на берегу моря по ночам — да. Но иметь всё это вместе в реальности — хрен его знает, Брат. Хотеть и иметь — штуки разные до омерзения. Мутная трель в ответ. — Когда ты купишь яхту? — Через годик. Можно купить и завтра, но хочется ведь получше. Ты же меня знаешь. — И ты будешь возить туда трахаться баб на резиновой надувной лодочке? Грести веслом и рассказывать одну и ту же смайл-историю на английском? К чему стремится, Брат? — А в чём тогда Сила, Брат? — Вправде, Брат. Хрен ли спрашивать, если смотрел классику? — В какой правде, Брат? — В такой правде, Брат. Ты вспомни, как мы росли. В каком говне. Как стояли летом раком в огороде, чтобы есть картофель зимой из долбаных пыльных мешков, лежащих в подвале. — Зачем мы это делали, Брат, ведь картофель уже тогда продавался в магазинах. — Нам говорили, что в своём картофеле меньше нитратов, Брат. — Нас наебывали, Брат, там продавалась такая же хуйня. — Нас не наебали в главном, Брат. Тогда мы хотели чего-то по-настоящему, Брат. У нас было до хрена настоящих желаний, Брат. Тогда мы не хотели ни крутых тачек и коттеджей, ни кучу азиатских телок. Мы хотели Маринку из крайнего дома, и ещё мы хотели стать звёздами. Но, Маринку приезжали трахать реальные деревенские парни. У них были мотоциклы, Брат. Которые стоили реальных бабок. И нам оставалось только одно — стать Звёздами. Звёздам, Брат, а не отраханными мудаками на яхте. Вспомни хоть что-нибудь, чего ты хотел в детстве.