Фрагмент времени в вечности, Мы подобны с тобой паре любовников, Ступающих как можно тише по крыше мира, Чтобы узнать, что все страницы всех книг чисты. Говорят, стихотворение должно убить тебя И только после этого ты сможешь его написать, Но слово не умирает, когда произнесено, Оно только начинает жить. ;В путеводителе по темноте мира должна появиться звезда. Жизнь проста для сердца, она бьется, пока может. Дождь впитывает одежду, Из шелковых коконов поэзии возникает новая поэзия... Словно монах, освещающий свиток – На опавших руках кесарева рана листвы... Листья вздыхают всегда один раз, Их слова любят тенистые комнаты, мягкую тишину, В неё они приходят переплетаться в фразы... Взгляд стирается... Что-то подчеркивает мысли, Которые взрослели рядом с голыми ночами, И вес, утомленный моим весом, отдает себя священным играм. Профиль ночной пропасти аромата... Люди делятся на два вида - Сумасшедшие сверчки или израненные светлячки. Прообраз лица приходит рассеянным, В глубоком вдохе святости Его ночи весят как камни в траве времени. ;Молоко, пролитое из банки на; стол – Как будто что-то спустилось на чужую территорию… Мир — большой лабиринт в руинах. И ладан чувства усерднее размахивает кадилом строк, Произнося ещё один фрагмент молитвы. Она даёт понимание что пустота, которой мы переполнены, Нас не ждёт. Она срывает наши черноты и преследуют нас яркостью... Она находит слова, которые говорят только с нами. И наши глаза тают и плачут, И мы плывём сквозь оттепель, чтобы продолжить жить. Она — то убежище, те мягкие зеркала, Где мы будем прятаться после слёз. На пляже Белых Камней Любовь оживила алые стихи в моей крови... И когда я поднял глаза, я понял, что страницы становятся как огонь, Чтобы потом, отпустив нас, хранить наш пепел.