Он вспомнил руки матери. Ее Все в мелких ссадинках худые пальцы. Они с рассветом брались за белье И с темнотой — за спицы или пяльцы. Такие быстрые, как ни следи, Все что-то надо тормошить и трогать. Она в гробу впервые их, должно быть, Сложила неподвижно на груди.
— Константин Симонов