Мы постоянно говорим о цветных революциях с подачи западных журналистов. Этот термин появился, когда закипела Украина. Но те события, которые происходили и происходят на пост-советском пространстве, не имеют никакого отношения к революции. Революция — это смена проекта, это колоссальное задействование народных масс, это предложение новой системы. А что такое цветные революции? Это технология переворота. Название красивое — цветная революция. Будто символ борьбы за свободу. А на самом деле это главные бенефициары этих переворотов — внешние игроки.

Сценарии американских фильмов пишутся слабообразованными для слабоумных.

Очень правильное слово несколько раз произнесли — технология. Когда в двадцатом веке фантасты, футурологи говорили о технологиях, они обычно вспоминали о каких-то смешных электрониках, гости из будущего прилетели, ещё что-то. Казалось, что двадцать первый век в значительной степени стал веком гуманитарных технологий, технологий управления. Все то, что разрабатывалось на протяжении ну как минимум второй половины XX — начала XXI века, и американскими политтехнологическими институтами, и центрами, тем же Шарпом, теми же хорошо известными специалистами, все это плохо работало в двадцатом веке. Но как только это наслоилось на современную информационную реальность, все это взлетело максимально, стало работать очень хорошо. И сегодня под «цветной революцией», а на самом деле это технология разрушения государственного режима, его сноса де-факто, государственного переворота, под этой технологией мы понимаем вполне конкретные вещи. Кстати, слава Богу в России в научных кругах уже несколько лет изучается эта тема и в экспертном сообществе, и мы этим занимаемся... Собран достаточно серьезный пласт информации. Сегодня мы понимаем, что это абсолютно четко отработанная технология. Разумеется развивающаяся. В рамках нее есть огромное количество аспектов. Один из аспектов — то, что Вы сказали, — необходимо оторвать силовой блок в любом государстве от (условно) народа и власти. Оторвать разными способами: дискредитацией, раскачиванием ситуации внутри самого силового блока, раскачиванием психологического состояния работников силовых структур. Сегодня это очень серьёзная технология. С одной стороны это массовое порицание (то, что мы видим с США), а с другой стороны это технология запугивания. Та вещь, о которой сделала запрос Нэнси Пелоси, — дайте полные списки сотрудников, чтобы мы их видели, кто будет заниматься работой на улицах. Это технология запугивания сотрудников силовых структур. Эта технология, конечно развивается. Нельзя сказать, что то, что работало десять лет назад, будет так же работать и сегодня. Или то, что работало в Америке — будет работать и в России. Но попытки использования этой технологии, конечно, будут продолжаться на самых разных уровнях. Главное, что делают эти технологи — они изучают общество на количество в нем слоёв и противоречий. И начинают эти противоречия потихонечку расшивать, втыкать в них иголки. Это могут быть расовые, этнические, социально-экономические противоречия. В любом обществе они есть. Но технология подразумевает создание и искусственное накручивание и управление этим протестным потенциалом через прежде всего хаотизацию.

Применение компьютерной технологии всего лишь упрощает отыскание подходящего гаечного ключа, чтобы завинтить нужный болт.