Под вечер смутная душа моя близка Туману зимнему – холодному, седому. Насупилась под стать заброшенному дому, Где липнет плесенью животная тоска. Вихрится мысль, пьянит и падает, и дразнит, Снует танцовщицей, что вечно под хмельком, Не видеть бы людей, не думать ни о ком! От скуки будничной в зубах гадливость вязнет. В надлобье пустота заухала совой, И сердце, вялое, как плеск береговой, Зашлось, спеленуто листвою малодушной. А в зеркале зрачков, как в небе огневом, Вздымает купола восточный город душный, Прекрасный варварским закатным торжеством.