Они были все равно что слепцы — «не вижу зла, не говорю зла», — потому что не могли даже помыслить о том, что кто-то способен и имеет право злиться, тосковать, испытывать боль и... умирать.
Я не могла злиться, потому что она умерла, и не могла горевать, потому что злилась. Вот что бывает, когда твоя сестра умирает, трахаясь с твоим парнем.
