Всё в нём самом и вокруг него представлялось ему запутанным, бессмысленным и отвратительным. Но в этом самом отвращении ко всему окружающему Пьер находил своего рода раздражающее наслаждение.

Этот мир и всё в нём — сон бабочки.

Всё могущество мира бессмысленно, если в жизни нет удовлетворения.

Смысл жизни иррационален, когда в нём нет бессмысленных страстей.