По большому счёту, каждый из нас должен был бы понимать сам, что жизнь все равно придется прожить со страдающим сердцем, и утешение — целостное, полное, чистое — ожидает человека, но — в жизни будущего века. Мы вроде бы понимаем это... и не понимаем одновременно.
По большому счёту, каждый из нас должен был бы понимать сам, что жизнь все равно придется прожить со страдающим сердцем, и утешение — целостное, полное, чистое — ожидает человека, но — в жизни будущего века. Мы вроде бы понимаем это... и не понимаем одновременно.
Андрей Юрьевич Ткачёв — священнослужитель Русской православной церкви, митрофорный протоиерей, клирик храма Воскресения Словущего на Успенском Вражке, проповедник и миссионер, телеведущий.
Я сейчас возвращался домой... и думал. Размышлял. О жизни. Что ни говори, а жизнь мудрее всех нас, живущих и мудрствующих. Она милосердна. Она справедлива. А всех тех, кто сделал мало или... ничего не сделал... но проживших жизнь с чистым сердцем... Понимаешь, Володя?... Она утешает. Нет, ты понимаешь? Все-таки... утешает.
Только прожив много лет, начинаешь всерьез понимать, что жизнь действительно коротка. Жаловаться мне вроде бы не пристало. От своей длинно-короткой жизни я получил гораздо больше того, чего ожидал вначале. Но, может быть, меньше того, на что был рассчитан.
