Кицуне украсила цветами могилу. Затем высекла искры, поджигая благовония. Послушно заплясали огоньки, потянулся к пасмурному небу тонкий дым. Наблюдая за сизыми струйками, Мэй размышляла о памяти, морозе и боли. Об улыбках и о том, как они навсегда оставляются в сердце след. О невозможности теперь что-то сказать и объяснить. О том, что утрата учит смирению.
Кицуне украсила цветами могилу. Затем высекла искры, поджигая благовония. Послушно заплясали огоньки, потянулся к пасмурному небу тонкий дым. Наблюдая за сизыми струйками, Мэй размышляла о памяти, морозе и боли. Об улыбках и о том, как они навсегда оставляются в сердце след. О невозможности теперь что-то сказать и объяснить. О том, что утрата учит смирению.
Колумб, который Христофор не ведал, что творил, Немало утекло с тех пор, дым сизый, наших сил. Нам слаще аромата роз табачный перегар, А в дыме том: инфаркт, склероз, рак лёгких и катар.
Бернард потянул ноздрями. Я сам чувствовал чувствовал, что от меня за милю несет сладкими притираниями, мазями, благовониями, как от мамзели горизонтального промысла с Тверской.
