— Сколько тебе лет? — С-семнадцать. — Ну посчитаем. Более-менее осознанно ты живешь лет с четырёх. Итого тринадцать лет. В старшей школе со всеми этими загонами ты три года. Верно считаю? — Н-наверное. — А проживёшь ты в худшем случае до шестидесяти пяти. — Н-ну, н-не знаю. — Итого это всё примерно десятая часть твоей общей жизни. Я понимаю, что пока ты все эти годы не прожил, и для тебя это, считай, четверть жизни в аду, но... Осталось немного. Потом все будет по-другому. Тупые твари отсеются и пойдут работать на заправку, шиномонтаж или ещё куда. А ты... С твоими мозгами. Пойдёшь значительно дальше. А там уже девчонки будут смотреть совсем на другое. Вот посмотри, какая у меня милая напарница. Нравиться? — Он-на к-класная. — Вот то-то и оно. А твои сверстницы — измалёванные тупые куклы. Хочешь настоящую умную женщину-придётся потерпеть и многого добиться. Ты, главное, запомни, что это всё ненадолго. А потом... Потом перед тобой целый мир, который не будет доступен всем этим футболистам и тусовщикам. И девять десятых своей жизни они проживут в бесконечной муке рутины с забросившей себя бывшей королевой бала. А классные парни типа тебя и меня будут собирать всё лучшее. — Т-тебя? — Да. Вот так вот в жизни случается. К двадцати пяти ты поменяешься, и жизнь твоя тоже. Только помни — если сломаешься и сдашься, это будет означать, что они победили и добились своего.