29 июля 2026, среда

Мы чего-то несправедливо требуем от Европы. Ну давайте вспомним. Когда вся прогрессивная Европа сначала с радостью отдала все, что хотел Гитлер. Они же ему рукоплескали. Они отдали ему евреев на растерзание. Сказав, что это не их головная боль. Отдали Чехословакию на растерзание. Сказав, что таким образом замиряют. У них было какое-то чувство вины? Они преподносят де-нацификацию Германии как достижение. А с Австрией как? А с Францией как? С Бельгией? Мало этого. Франция стала страной-победительницей. И мы знаем почему. Потому что де Голль приехал и настолько понравился Сталину, что произошел этот фортель. Хотя если мы сравним сколько французов воевало, доблестно в Нормандия — Неман, и сколько воевало в разнообразных частях, имеющих отношение к нацистским полчищам, это сравнение никому не понравится. Я уже не говорю про дивизию Шарлемань, которая билась в Берлине.

Вечер с Владимиром Соловьёвым

Похожие цитаты

Горе измеряется не только и не столько трагизмом событий, сколько способностью человека отдать горю на растерзание свое сердце.
Когда де Голль говорит, что Франция — это он, он говорит правду. Но он забывает обо мне. Я — тоже Франция, хотя и совсем другого рода.
Славные и гигантские победы, одерживаемые во Франции войсками Соединенных штатов и Англии, значительно меняют ситуацию в Европе, и вполне может оказаться, что победа, завоеванная нашими армиями в Нормандии, затмит своим величием все, чего русские достигли в каком-либо отдельном случае.
Когда-то моей родиной была Германия, затем Австрия, Франция, в общем — Европа, а вслед за тем Америка, и всякий раз та или иная страна становилась моей родиной только потому, что я покидал ее, а вовсе не потому, что жил в ней.