Я забыл о бурях и о громе, Мне теперь дороже тишина, И живу я в старом-старом доме, Из него выходят три окна. Первое окно выходит в поле, В поле наших самых лучших лет В этом поле не бывает боли, И любой вопрос находит свой ответ.
Тяжело быть ангелом, даже не с первого раза. Тяжело быть глубоко раненным человеком. Еще труднее притворятся ангелом, будучи глубоко раненным человеком.
— Нет, не понимаешь, — возражает Марго, и она права: она все видит по моему лицу. До меня доходит, что я не могу стать ею, а она не может быть мной. Допустим, у Уитмена был такой дар, но у меня его нет. Мне приходится спрашивать у раненого, где болит, потому что я сам не могу стать этим раненым. Единственный раненый человек, которым я могу быть, это я сам.
