Юноша выпрямился и протёр глаза, словно старательно пытался удержать тот силуэт, что появился на мгновение и сразу исчез. Се Лянь же закрыл глаза и, спустя долгое время, сказал: — Забудь. Ответ наконец прозвучал, но оказался таким… Взгляд юноши вначале просветлел, уголки губ потянулись вверх, но потом он замер, изгиб на губах вновь вытянулся в прямую: — Что?... Что забыть? Се Лянь вздохнул и снова мягко произнёс: — Забудь. Юноша застыл в молчании. Се Лянь же проговорил, обращаясь больше к самому себе: — Полно. Всё равно очень скоро никто не вспомнит обо мне. После этой фразы юноша широко раскрыл глаза, по щеке беззвучно скатилась дорожка слёз, оставляя за собой бледный след. Юноша нервно сглотнул и проговорил: — Я… <...> Троица спустилась с постамента и направилась к выходу из полуразрушенного зала. Ночной ветер ударил в лицо, Се Лянь покачал головой. Он всё ещё был небожителем и, по правде говоря, не мог ощутить «холода». Но в эту минуту он почувствовал настоящий, пробирающий до костей мороз. Неожиданно до них донеслось тихое бормотание юноши, которого они оставили в храме: — Я не забуду. Он совершенно точно не мог видеть Се Ляня и его спутников, однако, безошибочно определив направление, бросился к выходу и закричал, обращаясь к их спинам: — Я не забуду! Трое обернулись и увидели, как горят в темноте глаза мальчишки — ярко, будто смотрят в самое сердце. Его лицо, покрытое ранами, излучало одновременно и гнев, и печаль, и радость, и безумие. Сквозь хлынувшие слёзы он повторил: — Я не забуду. Я никогда тебя не забуду!!!