Я в силу своей старомодности вернусь к материалистическим вещам. Которые лично мне объясняют, куда чего движется. А это — марксизм. Я не думаю, что то, что происходит, говорит о серьезном кризисе западной цивилизации. Когда мы говорим, что она летит в стену, мы летим в стену вместе с ней. Потому что мы туда переехали, и мы там остаемся. И нам надо куда-то пересесть, чтобы не лететь. Такие признаки были перед серьезными революционными катаклизмами. А возможно Запад уже вступил в серьезную революционную ситуацию. Революция — это длительный процесс. Это движение ведет к серьезному переустройству мира. Связано это с тем, что современные технологии, современное политическое устройство общества не отвечает тем технологиям, которые появились. Революционный процесс идет, и прежде всего он идет на Западе. Мы движемся в ту же сторону, что и опасно, и прискорбно. Чем это может закончиться? Тоталитарными обществами. Так всегда заканчиваются революции. Это как идет огромная волна, а впереди — пена. Волна еще не упала, а пена уже пришла. Кто здесь уцелеет? Какие-то государства не уцелеют. Мы имеем дело с переустройством всего мира. Какое место во всем этом занимать нам — это надо думать. Тот поезд, в который мы сели в 1991 году — это не наш поезд.