Страх не только отнимает у нас способность играть, но и помещает нас в своего рода заключение, ограничивающее свободу нашего ума. Продолжая эту метафору: страх – грозный тюремщик, и – как и в ситуации буквального порабощения – его власть разрушает нашу витальность и благополучие.

В той части мира, что собой для каждого из нас представлен, влиять на мир мы можем — и мир на нас влияет, при нашем проявленьи на него.

Пусть тебе грустно, пусть ничего не выходит, пусть дела хуже некуда — всё равно играй! Ведь мы не можем жить иначе.

— Воронин, родители — это команда! — А мы и играем в одной команде, просто я играю в защите, а ты в нападении. — В защите! Причём на другой половине поля. Учти: продолжишь так играть, вылетишь из команды! — Вер, ты что!? У меня с этой командой пожизненный контракт!