Умел зажигать ты зори огнём своей буйной гитары, игрой тростникового сока в твоем теле живом и гибком, под луною бледной и мёртвой! И была твоя песня сочной, смуглой, точно спелая слива. Ты, что пил, никогда не пьянея, и был прозван «Лужёной Глоткой», в море рома без якоря судно и наездник искусный в танце, - что же будешь ты делать с ночью, ведь над ней ты больше не властен, и откуда вольёшь в свои жилы крови той, что тебе не хватает, той, что вытекло много из раны, нанесенной ударом кинжала? В твоём доме тебя ожидали, но тебя принесли туда мёртвым, говорят, была пьяная ссора, но тебя принесли уже мёртвым...