Человек в юности радуется своей принадлежности к «мистической вечной жизни». Однако предчувствием своего «юношеского заблуждения» его жизнь включается в плачевную драму конечности. И только существование в жизни будущего может стать разрешением драмы и продолжением его «вечной юности».