Дита сама себе дурнушкой кажется, когда смотрит на Психею; у них красота совершенно разная, но Психея манит к себе, притягивает, как намагниченную, и не отпускает мысли, поселяясь там настолько плотно, будто ей в этих мыслях всегда было место.