Для меня есть два Гитлера: один, который существовал до конца французской войны; другой начинается с русской кампании. Поначалу он был добродушен и приятен. Он обладал бы необычайной силой воли и неслыханным влиянием на людей. Важно помнить, что первый Гитлер, человек, которого я знал до конца французской войны, обладал большим обаянием и доброжелательностью. Он всегда был откровенен. Второй Гитлер, существовавший с начала русской кампании до своего самоубийства, всегда был подозрительным, легко расстраивался и напряженным. Он был недоверчив до крайней степени.