Позор того, кто был нам дорог, становится отчасти и нашим позором, он как бы навеки прилипает к нам, потому что мы так слепо любили это ничтожество всеми сокровенными глубинами нашего сердца.
Я рад, что Пушкин умер рано, только в тридцать семь, — В расцвете зрелости, без увяданья знаков тлена. Себя оставил он в наследство, ставши «нашим всем», Не пав в объятья старости любви последней плена.