Хитрец Исуклик всегда делал так: сперва смеялся, а потом шутил. Чтобы знали заранее: шутка.

Человеку, который тебе повстречается в жизни, Дружески руку подай, если он помощи ждет. Но о дожде, и росе, и о благе людских поколений Пусть позаботятся, друг, как и всегда небеса.

Смех? Разве кому-нибудь ещё интересен смех? Я имею ввиду настоящий смех, не имеющий ничего общего с шуткой, насмешкой или потешностью. Смех — бесконечное и восхитительное наслаждение, наслаждение само по себе... Я говорила моей сестре, или она говорила мне, поди сюда, давай играть в смех? Мы ложились рядом на кровать и приступали. Сперва конечно это было только притворство. Смех принуждённый. Смех потешный. Смех до того потешный, что заставлял нас смеяться над ним. И вот тогда начинался настоящий смех, смех всеохватный, уносящий нас словно мощный прибой. Смех взрывной, многократный, беспорядочный, неистовый...великолепные, роскошные и безумные взрывы смеха... Мы до бесконечности смеялись над смехом нашего смеха. Смех наслаждения, наслаждение смехом. Смеяться — это такая глубина жизни...

— Смотрю я на вас, и сердце мое опять подает тревожные звонки. — Какие звонки? — Тревожные.