– Это просто возмутительно! Какие ценности у нынешнего поколения? Что за обычай ни о чем не думать, ублажать жуков, чтоб они потом раздаточной кассой служили? – жужжала оса. – Действуя только телом, только телом! Не имея ни грамма мозгов! – подхватывала муха. – Да ладно если б еще тело красивое было, так ведь им до бабочек далеко! Они себя хоть в воде видели? А жуки то на что смотрят? Это же кожа да кости! – А вам они нравятся, господин Крыс? – сладким голоском спросила младшая мышка. – Нет, по мне они слишком худосочны, – ответил супер-мужчина, улыбнувшись во все свои пожелтевшие зубы. – Вот именно! Быть такими худыми – это же убивает организм, поэтому они и не живут дольше одного месяца. Но самое страшное, что сейчас все молодые осы от работы отлынивают, думать отказываются и пытаются походить на этих… шлюшек, простите меня, пожалуйста. – Вот – вот. А на счет думать, так у них мозги худеют первыми. Для них вообще прогресс, что теперь они хоть жуков обхаживать стали, а то раньше-то муравьев доставали – зерно клянчили. Не так ли, господин писатель? – Эммм… – только собирался сказать муравей. – Вот-вот. Я о чем и говорю. И куда катится наше общество? Молодежь, подражая этим, загоняет себя в те же клетки! Вы представляете, какая это несвобода, жить так, как живут стрекозы? – назойливо шумела муха – А какие у них приземленные мечты! Что это за мечта такая – развалиться на яхте в купальнике от Pautino Cavalli и с килограммом косметики на хоботке? Хотя, по-моему, с их интеллектом они вообще мечтать не способны, – грустно подытожила муха, поправляя макияж. – А ведь они еще становятся знаменитыми, – добавила оса. – Может, потому что о них слишком много говорят, – рискнул таракан. – Конечно! Ведь это же все пиар-ходы, чем больше скандалов, тем больше известность. Какая это несвобода, быть такими зависимыми от желтой прессы! – А если их просветить пытаешься, они же хамят! Вот недавно за коктейлем, одна стрекоза меня совсем вывела из себя. Я решила ее просветить о том, как ее по-настоящему видит общество. Так как она мне ответила! В дальнем углу что-то зашелестело. Часто моргая подслеповатыми глазами, к столу подползла старая мышь. – А зачем говорить стрекозе, что она стрекоза? Каждый все равно знает, кто он. Как спрятаться от себя? – А если не знает? – злобно продолжала муха. – То это достойно жалости. Забыть, кто ты – тяжкое наказание.