В соборе всегда ночь. Тепло дня здесь сменяется влажной прохладой, а шум улицы приглушается мощными каменными стенами. Никакое количество люстр под сводами не в состоянии осветить бесконечную тьму. Тени повсюду. И только в вышине витражи окон впускают внутрь уродство мира, окрашивая его в красновато-синие тона.

Сколько бы ни было в стенах витражей, источник света за ними один. Человек, друзья мои, и есть такой витраж. Вернее, это лучи света, которые проходят сквозь него, окрашиваясь в разные цвета. Человек — это просто сложная цветовая гамма, в которую окрасился пучок света, проходя через замысловатую комбинацию цветных стёкол. Витраж не производит лучей сам. Он по своей природе мёртв и тёмен даже тогда, когда пропускает сквозь себя самую завораживающую игру. Просто свет на время верит, что стал витражом. А человеческая наука со своими томографами пытается объяснить этому свету, как он зарождается в витраже, через который проходит.

Когда сердце разбивается, то осколкам уже не срастись. Это не отвалившийся хвост ящерицы, а как разлетевшийся на несчетные осколки витраж: собрать его невозможно... Сколько не собирай осколки, былого витража не получится, будет только куча битого стекла. Разбитые сердца не заживают...

У подземных туалетов больше шансов сохраниться в веках, чем у прекрасных башен готических соборов – весь секрет в том, чтобы находиться на самом низком уровне.