Тебе никогда не контролировать мир, если ты позабыл ощущение незначительности. Если ты писаешься от ужаса идеи одной – испытать беспомощность. Испытать жуткую хрупкость мира, когда всё, что ты, всё, что любил, всё, что выдумал – прах. Когда всё, что ты, рассыпается от дуновения как останки людей в Помпеях. Слышишь, Герберт? Отчаяние – великолепно. Как хрупкость. И не воюют с ними. Не отрицают.